Три бюджета Саратова — на пропаганду. Почему финансирование СМИ в 2027 году не урезали

В проекте федерального бюджета на 2027 год правительство заложило на государственную поддержку СМИ 145,8 миллиарда рублей. Это чуть-чуть меньше, чем было в 2026 году — 148,2 миллиарда рублей. Однако изначально на 27-й вообще планировалось внести всего 100 миллиардов, но потом профильные чиновники, видимо, вспомнили, что профессиональные патриоты на ТВ и в интернете за похвальные грамоты не работают. Поэтому расходы увеличили.

Для сравнения: бюджет города Саратова на 2027 год в три раза меньше — примерно 48,2 миллиарда рублей (области — 183 миллиарда). Теперь всю осень депутаты Госдумы будут проект бюджета обсуждать, а к декабрю примут.

Около четырех лет назад я зашел в один ларёк на улице Московской, чтобы купить, извиняюсь, сигареты. Я и раньше туда захаживал. Ларёк круглосуточный и маленький: двум человекам внутри уже сложно развернуться. Кроме сигарет, там торговали зажигалками, вейпами, жвачкой, шоколадками, леденцами, семечками, фисташками, козинаками и прочей карманной снедью. Впрочем, были почему-то и бутыли с шампунем. Урчат прозрачные холодильнички с энергетиками и колами. По желанию продавщица могла заварить чай в пластиковой кружечке, но у меня не было никогда такого желания.

При этом наличествовала подсобка, вход прикрыт одеяльцем-занавеской, а внутри — телевизор. Его не видно, но хорошо иногда слышно. Телевизор периодически голосит песнями, какие-то комедианты кричат что-то весёлое, но очень часто из динамиков раздаются вопли: «Нанести удар! Взорвать! По Англии, по Франции! Пусть видят, нам уже нечего стеснятся! По правительственным кварталам, по нацистам! Все нацисты, потомки нацистов! Они хотят, они получат! Мы напомним».

И вот я раз прикладываю карту к сканеру и спрашиваю: «Не надоело?». Продавщица — обычная женщина лет пятидесяти, платиновая блондинка, разноцветные ногти, бусы и браслетики. Таращится удивлённо из-под густых ресниц.

Повторяю: «Да я спрашиваю, не надоел?»

— А! Телек, что ли… Вот и сын мне говорит: «Мама, хватит пропаганду смотреть и слушать».

— Ну?

— Ой, мне так легче! Не хочу я знать, что мы плохие и что-то делаем ужасное и мы виноватые! Я лучше буду их слушать и думать, что Россия хорошая, всё мы делаем правильно и победим. Вот, как хочу думать.

— Жить так проще?

— Да.

— А после как же, душечка?

— А! Как будет, так и будет. Нас не спросят.

Тогда я подумал, что вот эта женщина — она же не злая, не дурная, не одержимая, не агрессивная. Она не хочет ничего повторять, не собирается идти в атаку и не вопит растрёпанной кикиморой по утрам с балкона: «Гойда!». Она — обыватель, придавленный российской государственностью, которая вырядилась в балаганный с аксельбантами мундир патриотического фундаментализма. Она могла быть придавлена любой другой государственностью — примеров в истории масса, но так вышло, что именно российской.

Обыватели живут по принципу наименьшего действия, который в нашем случае заключается в формуле: чувствовать легче, чем мыслить. И эта формула лежит в основе любой пропаганды.

Женщина в ларьке работает. Она отпускает сигареты, вейпы, шоколадки, жвачки, семечки, фисташки, козинаки, энергетики и почему-то шампунь. Суетясь, заваривает чай каким-то недотёпам, что не смогли попить его дома. Потом она что-то пишет в тетрадку. Сверяет и опять пишет. Принимает товар, когда подъезжает микроавтобус, и парень в сланцах начинает бегать с картонными коробками. Ещё она сдает смену. Затем тащится на рынок или в супермаркет. После на дом к маникюрщице, чтобы обновить разноцветные ногти. Затем в парикмахерскую, чтобы поддержать светлую масть. Что она делает дома — не знаю, но несложно догадаться. Ещё у неё есть дача, больная свекровь и несколько потребительских кредитов.

На анализ, критику у неё нет ни времени, ни душевных сил, ни интеллектуальных резервов. Потому что мышление — это тяжкий труд, это изнурительная работа, требующая значительных ресурсов, а мозг и без того потребляет 20% энергии организма в состоянии покоя. Причём, работа эта неблагодарная, никто ей не заплатит. Кроме того, качественный мыслительный процесс всегда приводит к меланхолии, пессимизму и обречённости. В противном случае, это некачественный процесс, фальшивка. А никто не хочет осознавать себя обречённым, это неприятно. Все хотят ощущать себя воодушевлёнными и правыми.

Пропагандист воздействует именно на эмоциональную мишень обывателя, запуская не процесс, а реакцию, отключающую префронтальную кору мозга, отвечающую за критику, и стимулируя человека делать выводы, к которым он не пришёл самостоятельно. То есть возникает иллюзия собственного умозаключения, что-то вроде готовых ответов на последней странице учебника по математике. Обыватель начинает не знать правду, а чувствовать её. И попробуйте его заставить чувствовать что-то другое.

Пропагандист как будто участвует в соревнованиях по стрельбе, но в руках у него дробовик, цель — стена сарая, находится в пяти метрах. Не промахнёшься хоть с закрытыми глазами, хоть пьяный.

Кучно летит дробь: «Наши отцы, наши деды, одна рубашка, кусок хлеба, не щадя живота своего, тысячелетняя история, жили по правде, по простодушию, всех защищали, нас обманывали, сколько натерпелись, хотят ослабить, расчленить, разорить, вынесем, выдержим, выстоим, Бог с нами!». Эту шарманку можно крутить бесконечно с причитаниями и завываниями.

Мыслящим людям кажется невероятным, что кто-то может всерьёз воспринимать пропагандистов. Но будет чванством задавать вопрос: почему люди всё это слушают и не хотят думать самостоятельно?

В таком случае вам тоже нужно задать вопрос: а почему вы не работаете в сигаретном ларьке? Или в трамвайном депо? Или на макаронной фабрике? Или на заводе металлических изделий? Ведь все эти работы предоставляют невероятные возможности для поглощения огромного вала информации и последующей её обработки! Не так ли?

Массовым результатом деятельности пропаганды являются не глубокие убеждения обывателя, а выработка социального поведения под названием «эвристика доступности». Короче разъяснить можно такой формулой: что легче вспоминается, то очевидным (важным, главным, оптимальным) и является. Используется маркетологами, рекламщиками и, собственно, пропагандистами.

Если каждый день смотреть напористую рекламу определённых марок товаров, использование которых обещает мужественность, красоту, вдохновение, здоровье, то запустится механизм когнитивной лёгкости, и в магазине вы снимите с полки именно рекламируемый товар. Мозг без труда определит его как оптимальный. Если каждый день на протяжении многих лет по телевизору будут говорить, что Китай — нам друг, а запад и Америка нам враги, хотят захватить и разрушить через киевский режим; и снабжать всё бесконечными примерами и сюжетами из холодной войны, то через время механизм когнитивной лёгкости приведёт к тому, что любить Россию — это непременно противостоять западу. Таким образом и сформируется эвристика патриотической доступности.

Никто не захочет самостоятельно запускать механизм когнитивного напряжения, вспоминать, что Америка была нашей союзницей в двух мировых войнах, что Америка и запад инвестировали в Россию миллиарды и поддержали в самые кризисные годы разрушения плановой экономики и банкротства и развала Советского Союза. А Китай вообще-то был главным врагом СССР во второй половине 20-го века, и сейчас рассматривает РФ как дешёвую сырьевую базу. Но всё это бесполезно говорить теперь. Вам не удастся переубедить своих пожилых родителей, вы как будто садовой лейкой хотите потушить лесной пожар. А вот если всё переменится, и по телевизору начнут говорить про встречу на Эльбе и американцев-друзей, то через месяц случится перезапуск механизма когнитивной лёгкости и выработается совершенно другая эвристика патриотической доступности, а американцы и европейцы вновь станут нашими лучшими друзьями.

А четыре дня назад, сидя на диване и переключая каналы, я нарвался на какую-то «аналитическую» передачу с сюжетами и замер минут на пять. После чего испытал безмерное уважение к своим согражданам.

Дело в том, что поток из телевизора всё такой же густой и пахучий даже через экран. Сплошные «нацисты и фашисты», которые нас окружают, финансируются западом, там же обучаются, как нам вредить и нападать, а на самом западе, разумеется, тоже все нацисты, фашисты и потомки Гитлера, но мы выстоим, выдюжим, справимся, видно так на роду у нас написано: противостоять злу, идущему с запада. В общем, авторитетно и со знанием дела заявляю: советская пропаганда — детский утренник по сравнению с российской.

Так почему же гордость за соотечественников? Да потому что пропаганда больше не работает. Она достигла своего предела, её коэффициент полезного действия застыл, и никакие денежные вливания и беснования исполнителей не помогают. Люди (в основном, живущие за границей диссиденты), которые патетически восклицают о том, как жители России «могут жить и принимать вид, что ничего не происходит», даже не понимают, насколько это хорошо, что граждане РФ почти пять лет массово именно такие. Потому что напротив этих людей сидят другие, со значком Z, и они тоже всхлипывают и вопрошают: «Что же это за народ такой, почему они бездействуют?». Понимаете, о чём я?

Знаете, в обычных условиях невозможно нагреть обычную воду свыше 100 градусов по шкале Цельсия. Сколько ни прибавляй огня, вода будет лишь быстрее испаряться. Для того, чтобы без парообразования довести воду до 150, 200 и 300 градусов, нужно изменить внешние условия и поместить воду в емкости с повышенным давлением — либо так называемый автоклав на атомной станции, либо его простейший бытовой аналог — кухонная скороварка. Пропаганда и заградительные репрессивные нормы, именуемые законами, могут заставить подавляющее большинство граждан стать безучастными. Но они никогда не смогут сделать подавляющее большинство граждан причастными.

Для этого нужно кардинально изменить внешние условия — превратить заградительные репрессивные нормы в наступательные. Вкрапления уже есть: это административная ответственность за поиск экстремистских материалов в интернете (известно всего два случая штрафа за год). То есть принять такие законы, по которым гражданам будет разрешено читать и смотреть только одобренные государством материалы, а за всё остальное, за обход блокировок интернета, за критику власти — назначать уголовную ответственность как у наших друзей из Северной Кореи.

Но это уже совсем другая история.