Тревожный треугольник с восклицательным знаком. Что произошло на книжном рынке после 1 марта

Наклейки с равносторонним треугольником с закругленными углами и вписанным восклицательным знаком появились на обложках или первых страницах тысяч книг этой весной. Так с 1 марта в России стали помечать тексты с каким-либо упоминанием наркотиков. При этом конкретного списка книг и авторов, попадающих под появление специальной пометки, власти так и не дали, из-за чего предупреждающие плашки на всякий случай, дабы избежать штрафов, прилепили даже на Пушкина. Живые цензоры с аудитом многотысячного объема книг не справились и решили прибегнуть к помощи ИИ. Но современные технологии пока не научились мышлению и логике российских законотворцев и чуть не присвоили «антинаркотическую» пометку Драгунскому. Представители отрасли спустя два месяца после вступления в силу нововведений продолжают разбираться с размытыми правилами игры.

Dura lex

Согласно поправкам в Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах», произведения литературы и искусства, обнародованные с 1 августа 1990 года, могут попасть под обязательную маркировку, если в них имеется информация о способах производства, хранения или сбыта наркотиков, также о привлекательности и допустимости их незаконного применения. Кроме того, под ограничения попадают произведения с описанием ввоза наркотических и психотропных веществ в Россию, незаконных методов культивирования наркосодержащих растений. Также обязательной маркировке подлежат книги, в которых описано состояние эйфории или психоделического опыта (трипа). Вся эта информация будет трактоваться как пропаганда наркотиков.

За распространение таких произведений с нарушением маркировки предусмотрены штрафы: 2-4 тысячи рублей для физических лиц, 10-30 тысяч — для должностных, 300-600 тысяч — для юридических. Максимальное наказание — лишение свободы на срок до двух лет.

При разработке закона отмечалось, что исключением должны были стать произведения, в которых информация о наркотиках выступает «оправданной жанром неотъемлемой частью художественного замысла», а также специализированная медицинская литература. Минцифры должно было разработать перечень книг, а Минкультуры — произведений кинематографа, которые, по мнению министерств, подпадают под эту оговорку. Распространять их хотели только со специальной маркировкой.

Однако, как это нередко бывает в законотворческой деятельности в России, не всё, что обсуждалось во время подготовки поправок, нашло воплощение в их реализации. Причастные к отрасли ждали от Минцифры конкретный перечень текстов, попадающих под маркировку, но так и не получили. РБК со ссылкой на анонимный источник на книжном рынке писал, что рабочая группа, занимавшаяся отбором произведений для перечня, оказалась «в тупиковой ситуации».

«После 1990 года вышли десятки тысяч книг, — рассказывает собеседник издания. — Далеко не все из них оцифрованы. В каких-то наркотики действительно являются частью сюжетной линии. Но мы столкнулись с произведениями, в которых, например, автор в предисловии упоминает, что в молодости он перепробовал все, а потом рассказывает историю своего успеха в той или иной сфере. В самой книге даже ключевого слова «наркотик» нет, но формально это можно трактовать как пропаганду преимущества запрещенных веществ».

Получилось, что издатели должны сами решать, что маркировать. А если решат неправильно, их оштрафуют.

Отраслевой перечень книжного союза

Российский книжный союз, стремясь найти баланс между соблюдением закона и сохранением свободы творчества, предлагал регулирующим ведомствам компромисс: отменить обратную силу закона и формировать перечень лишь для новинок с последующим его пополнением. Увы, эта инициатива не нашла поддержки.

В ответ на это книжное сообщество не стало ожидать указаний сверху и проявило инициативу. Российский книжный союз (РКС) вместе с издателями разработал собственный Отраслевой перечень книг, который пополняется еженедельно. На момент подготовки публикации в нем содержится почти 2200 произведений. В РКС отмечают, что главная задача перечня — помочь издателям, книжным магазинам, маркетплейсам, библиотекам и уполномоченным органам следовать законодательству.

Список формируется по заявкам: издатель, убедившись, что его произведение подпадает под критерии Приказа Минцифры № 475, может подать заявление на включение книги в Отраслевой перечень. После ответственность за соблюдение требований маркировки берут на себя остальные участники рынка — розничные продавцы, библиотеки и оптовики.

Также необходим графический знак: равносторонний треугольник с закругленными углами и вписанным восклицательным знаком. Текст размещается на обложке, а знак — на первой странице произведения. Если у издания есть суперобложка или короб, то нужно маркировать их. Для книг, которые напечатали до 1 сентября 2025 года, разрешено использоваться наклейки.

Для электронных и аудиокниг есть свое правило: плашка о вреде наркотиков должна присутствовать либо в описании произведения, либо всплывать отдельным сообщением.

Наклейки с треугольником и восклицательным знаком

Во время своих походов по книжным магазинам корреспондент «Глушь медиа» пока не заметил обложки с маркировкой, нанесенной при печати, а видел только два вида стикеров (помимо «иноагентских»): уже упомянутый треугольник на белом поле с восклицательным знаком в центре и прямоугольную наклейку с надписью о вреде наркотиков.

В магазине популярной сети «Читай-Город» в Саратове такая маркировка обнаружилась на книгах Олдоса Хаксли («Возвращение в дивный новый мир»), Стивена Кинга, Чака Паланика, Харуки Мураками, Рэя Брэдбери («451 градус по Фаренгейту»), Майка Омера («Заживо в темноте»), Алекса Михаэлиса («Безмолвный пациент»), Кристен Перрин («Опасная игра бабули. Руководство по раскрытию собственного убийства»), Дадзай Осамы «Человек недостойный», на втором томе новеллы китайского автора Шуй Жу Тянь-эр «Зимняя бегония», на всех произведениях Виктора Пелевина (за исключением последнего романа-аллюзии на остров Эпштейна «Возвращение Синей Бороды», хотя на маркетплейсах такая пометка имеется) и даже на новой книге Маргариты Симоньян «В начале было Слово, в конце будет цифра» (недавно она чудесным образом сначала не попала, а потом попала в лонг-лист литературной премии «Большая книга» уже после его официального объявления). К слову, на Ozon маркировка на книге Симоньян пока тоже отсутствует.

В культовых книжных магазинах Санкт-Петербурга — «Подписные издания» и «Дом книги» на Невском проспекте, в которых также побывал журналист «Глуши» — предупреждающие наклейки либо имелись на ограниченном количестве книг, либо и вовсе отсутствовали. Трудно сказать, с чем связаны такие контрасты между «исполнительным» Саратовом и культурной столицей, однако факт остаётся фактом.

Нейросеть против «Денискиных рассказов»

Издательство «Эксмо» столкнулось с некорректной работой ИИ, который проверяет книги на возможные нарушения законодательства. Нейросеть связала с «запрещенкой» фамилию советского детского писателя Виктора Драгунского, вероятно посчитав, что «драг» в ней — это английское слово drug, которое переводится как «наркотик». Гендиректор «Эксмо» Евгений Капьев разъяснил, что издательство вынуждено вручную вычищать такие баги искусственного интеллекта.

«В этом конкретно случае, ошибка прилетела от ИИшки одного из партнеров. Крупные розничные игроки самостоятельно тоже все проверяют, так как при нарушении, претензии будут предъявляться и им», — отметил издатель, подчеркнув, что продажи «Денискиных рассказов» Драгунского не приостановлены.

Из-за аналогичной фильтрации ИИ в начале марта дополнительно вручную проверялись книги сына Виктора Драгунского, тоже писателя, Дениса Драгунского. Сам он, как писал «Коммерсантъ», отнесся к ситуации как к дурной, но смешной шутке, однако задался вопросом, что будет с лермонтовским «Бородином», где есть «драгуны с конскими хвостами». Книги Дениса Драгунского также продолжают продаваться без маркировки.

Русских классиков тоже «промаркировали»

Авторов классической литературы не оставили без маркировки из-за запрета пропаганды наркотиков. На платформе «Литрес» появились плашки на книгах Александра Пушкина (сборник стихов и повесть «Капитанская дочка»), Николая Гоголя («Ночь перед Рождеством»), Антона Чехова, Ивана Тургенева («Ася» и «Отцы и дети»), Михаила Лермонтова («Герой нашего времени»). До появления каких-либо ясностей комментаторы стали обсуждать: издатели дуют на воду и хотят перестраховаться из-за непроработанности закона или снова произошла ошибка искусственного интеллекта. Представители «Литрес» отметили, что проверяют ситуацию «на предмет исключения возможной ошибки маркировки контента». Позже плашки из карточек классиков удалили, однако обсуждения о том, насколько анекдотична и одновременно печальна ситуация, не закончились.

С разъяснениями пришлось выступить председателю комитета Российского книжного союза по электронным ресурсам и цифровой трансформации книжного рынка Елене Бейлиной. Она подтвердила в разговоре с РИА Новости, что классическая отечественная литература, вышедшая до 1990 года, не маркируется и не подпадает под действие нового закона. При этом маркировке подлежат произведения, изданные с 1 августа 1990 года, а также осуществленные после этой даты переводы зарубежных авторов, в том числе классиков мировой литературы, в том числе некоторые книги Эриха Марии Ремарка, Джона Стейнбека и Жана-Поля Сартра, напомнила эксперт.

Чуть ранее РКС сообщал, что под маркировку из-за пропаганды наркотиков попадут биографии Михаила Булгакова, которая входит в серию «Жизнь замечательных людей», и Владимира Высоцкого. Об изъятии книг речь при этом не идет.

Волна возмущения по поводу «антинаркотической маркировка классики для «перестраховки» дошла до лидера «Справедливой России» Сергея Миронова. В разговоре с «Газетой.Ru» он даже высказал намерение обратиться в Верховный суд, чтобы получить четкие разъяснения по законам, которые «напринимали в Думе». Он сказал, что не может понять, где же упоминаются наркотики в «Герое нашего времени».

«Или в «Тамани» фигурировала контрабанда — неужели там героин из Колумбии возили? Совершенно точно то, что после прочтения русской классики я не стал наркоманом и тяги к зелью не испытывал. Вроде бы, ничего нет страшного, если в книге будет упоминание о вреде запрещенных веществ, но мне кажется, это, напротив, будет акцентировать внимание читателя на «криминальной» теме», — отметил политик.

Дело книгоиздателей и задержания в «Эксмо»

Давление на книжный рынок, процесс возврата к цензуре и деление книг на хорошие и плохие — помеченные заметной плашкой или наклейкой — вылилось не только в запугивания крупными штрафами за пропаганду наркотиков, но и перешло в активную карательную стадию в рамках уголовных дел об экстремизме. Примером, что наказывать могут и будут всех, стало задержание ряда сотрудников и генерального директора «Эксмо» Евгения Капьева в Москве 21 апреля. Следственные действия, которые буквально всколыхнули рынок, стали, по сообщениям СМИ, продолжением возбужденного в мае 2025 года дела проектов Popcorn Books и Individuum, которые ранее контролировало «Эксмо». В СМИ его назвали делом книгоиздателей.

Руководители редакций Дмитрия Протопопова и Павла Иванова, а также менеджер склада Артема Вахляева, по мнению следствия, из корыстных побуждений издавали и продавали книги, пропагандирующие деятельность движения ЛГБТ*. Речь идет о книгах Катерины Сильвановой (Екатерины Дудко)** и Елены Малисовой (Прокашиной)**, внесенных Минюстом в реестр «иностранных агентов», «Лето в пионерском галстуке» и «О чем молчит Ласточка», в которых и обнаружили пропаганду ЛГБТ*. Издательство Popcorn Books, которое как раз и издало скандальные тексты, в начале 2026 года официально сообщило о прекращении работы.

Капьева и топ-менеджеров «Эксмо» допросили в СК и спустя два дня отпустили под обязательство о явке без предъявления обвинений. Они проходят по делу в статусе свидетелей.

Слишком вредные советы

Еще одной громкой «книжной новостью» после 1 марта стало требование главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина проверить произведения Григория Остера, в том числе «Вредные советы» — абсурдные и ироничные стишки для «непослушных детей», на которых выросли родители нынешних школьников.

Удивительно, что до книги добрались только сейчас, ведь её название само напрашивается на какой-нибудь запрет. Второй удивительный момент, что Бастрыкин вспомнил про Остера на заседании Координационного совета по вопросам помощи детям, пострадавшим в результате гуманитарных катастроф, стихийных бедствий, терактов и вооруженных конфликтов. Там, как уточнили в СК, среди прочего, обсуждалось содержание детской литературы. Некоторые из участников мероприятия усмотрели «сомнительные с педагогической точки зрения» установки во «Вредных советах».

Масла в огонь подлила депутат Госдумы Мария Бутина, которая увидела в творчестве писателя «разрушение нравственного фундамента ребенка под видом юмора и воспитания». Помимо того, член комитета Госдумы по культуре Ольга Германова назвала уехавшего из России Остера «предателем» и заявила, что ему надлежит отказаться от тех наград, которые он получил в России.

Не знаем, хотели ли этого Бастрыкин и депутаты или нет, но после их заявлений, продажи сборника иронических стихотворений Остера выросли на Wildberries на 500%. Советы Бутиной и Германовой читателям и покупателям детских книг показались вреднее.

«Голубое сало» по цене золотого

Еще одной книгой, которую стали раскупать после появления информации о возможном запрете и изъятии, стал роман Владимира Сорокина «Голубое сало». Буквально за несколько дней до начала действия поправок в закон о наркотиках пресс-служба издательства АСТ заявила о снятии его с продажи. В сообщение говорилось, что издатель опасается «претензий со стороны правоохранительных органов».

Постмодернистский роман исчез из книжных магазинов, а также из каталогов на их сайтах. Однако какое-то время «Голубое сало» всё ещё продавалось на маркетплейсах, но по очень высокой и быстрорастущей цене. Стоимость штучных экземпляров романа Сорокина на Ozon приблизилась к семи тысячам рублей. В начале марта книгу можно было найти только на «Авито» в разделе букинистики. Частные продавцы просили за книгу от трёх до пяти тысяч рублей. Однако в большинстве объявлений о продаже «Голубого сала» было обозначено, что книга либо уже продана, либо забронирована — поймать «запрещёнку» смог не каждый.

В настоящий момент «Голубое сало» нельзя купить ни в интернет-магазинах, ни на маркетплейсах, ни на сайтах частных объявлений. Большинство остальных книг Владимира Сорокина, за исключением романа «Наследие», находится в свободной продаже.

Под влияние нововведений попала и книга Эдуарда Лимонова «Священные монстры». Ещё летом 2025 года экземпляр можно было приобрести на Ozon и Wildberries за 600-800 рублей. К моменту написания этого материала стоимость книги выросла более чем на 450%. Самая низкая цена на Ozon — 1742 рубля, а самая высокая — 3329 рублей. На «Авито» тоже подскочили ценники, но не так сильно. За книгу «в плёнке» просят от 900 рублей до 1800.

Налог на осторожность маркировку

На рост стоимости книг (они всегда считались хорошим подарком, а при нынешних ценах — тем более!) безусловно влияют их попадание под запрет и разгон спроса читателями, которые переживают, что тот или иной текст скоро исчезнет с полок магазинов и складов маркетплейсов, а также обсуждение санкций в отношении «неугодных» авторов, как это, например, произошло с Остером. Однако также на подорожании сказываются и сами запретительные размыто и «рамочно» прописанные меры.

Издательства вынуждены перестраховываться из-за нечетких понятий в законе о маркировке книг с упоминанием запрещенных веществ и присваивать всем книгам «18+», рассказал «Ведомостям» гендиректор издательства «Росмэн» Борис Кузнецов. Это увеличивает НДС со льготных 10% до базовых 22% и ведет к подорожанию книжной продукции.

Член правления Российского книжного союза Елена Бейлина сообщила, что Минцифры допускает рейтинги «12+» и «16+» для книг с упоминанием наркотиков при соблюдении нескольких условий. Например, при содержании отрицательного или осуждающего отношение к употреблению наркотиков и указании на их опасность. Однако обосновать наличие таких условий не всегда легко.

В интервью РБК владелец издательской группы «Эксмо-АСТ» Олег Новиков рассказал, что на деле маркировать приходится «даже религиозные издания с проповедями, направленными на помощь наркозависимым, или же безобидные литературные метафоры». Он также добавил, что промаркированные книги подпадают под ограничения в продвижении. В частности, их обложки не отображаются на маркетплейсах, что снижает спрос. Читатели также жалуются, что не могут полистать запечатанную книгу в магазине и из-за этого отказываются от покупки.

Новиков оценил недополученные доходы издательства из-за ограничений и маркировки примерно в 15%. По его словам, счет промаркированных книг из-за упоминания запрещенных веществ «идет на тысячи наименований.

Эпилог или предисловие?

Участники рынка и сочувствующие продолжают надеяться на смягчение законодательства или, как минимум, появление четкой правоприменительной практики. Российский книжный союз обратился к властям с просьбой разъяснить положения расплывчатого закона. На момент подготовки публикации об ответе не сообщалось.

Изменения законодательства, стигматизация творчества некоторых авторов, изъятия и возбуждение уголовных дел в отношении издателей выработали у россиян условный рефлекс — как только в СМИ появляется информация о процессах вокруг того или иного автора или произведения, они тут же стремятся приобрести «кандидата на запрет». Книги Владимира Сорокина, Сергея Лукьяненко, Эдуарда Лимонова, Григория Остера, Гюнтера Грасса (стоимость его трилогии, особенно романа «Жестяной барабан» с августа 2025 по апрель 2026 года выросла более чем в два раза) и многих других — прямое тому подтверждение. Так, читающие россияне привыкают делать «литературные» запасы, а не читающие — придумывать для них новые запреты и наказания.

Распространение, приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотиков, а также их употребление на территории РФ преследуются по закону. «Глушь медиа» не поддерживает и не пропагандирует никакие из перечисленных деяний.

* — «Международное движение ЛГБТ» признано экстремистской организацией и запрещено на территории РФ

** — Дудко Екатерина Артуровна (Сильванова Катерина) и Прокашева Елена Владимировна (Елена Малисова) признаны Минюстом РФ иностранными агентами